«Интересно, что было бы, если бы я не выздоровел, — подумал он. — Выгнали бы меня, наверное. Старшина-калека не нужен никому. И встреча эта — тоже проверка, даже если они сами этого не понимают. Но и я вам, паршивцы, устрою!»
Он стряхнул со спины Алтейку и Плющика и помчался к деревьям. На обрыве сидели рядышком Самшит и Земляничка, и Орех, пристроившись сбоку, принялся умываться, а потом залюбовался восходом.
— Хорошо, что здесь есть хоть несколько воспитанных кроликов вроде тебя, — сказал он Самшиту. — Посмотри на этих грубиянов, они едва меня не доконали! Как тебе у нас, нравится?
— Нам, конечно, все тут в новинку, — ответил Самшит, — но учимся понемножку. Земляничка мне здорово помог. Мы как раз сейчас проверяли, сколько запахов я уже могу различить в воздухе. Это, оказывается, самое трудное. На ферме, знаете ли, запахов очень много, но когда живешь за проволочной сеткой, на них просто внимания не обращаешь. А на воле, насколько я понял, запахи — самое главное.
— Ты поначалу будь поосторожней, — сказал Орех. — Держись поближе к норам, не уходи один далеко. А ты как, Земляничка? Тебе лучше?
— Более-менее, — отвечал Земляничка, — я почти все время сплю или греюсь на солнце, Орех-рах. Я от страха чуть не лишился рассудка. Меня несколько дней трясло. Все казалось, что я в Эфрафе.
— А как там, в этой Эфрафе? — спросил Орех.
— Я бы скорей умер, чем вернулся туда, — ответил Земляничка. — Я и близко к ней не подойду. Не знаю, чего там больше — тоски или страха. — Он помолчал немного, потом добавил: — И все же даже в Эфрафе есть кролики, которые ничем бы от нас не отличались, если бы им позволили жить обыкновенной жизнью, как наша. Они бы сбежали, если бы смогли.
Прежде чем спуститься в нору, Орех успел поговорить с каждым. Он не ошибся — все тяжело переживали провал Падуба и возмущались неслыханным обращением с послами. И почти все боялись, что из-за двух ручных крольчих может случиться немало неприятностей.
— Нам их нужно не две, а намного больше, — сказал Шишак. — Мы же глотки друг другу перегрызем. Но я не знаю, что делать.
Позднее, после полудня, Орех собрал всех в «Улье».
— Я все обдумал, — начал он. — Знаю, все вы горюете оттого, что несколько дней назад на ферме вам так и не удалось от меня избавиться. Поэтому я решил отправиться чуть подальше.
— Куда это? — спросил Колокольчик.
— В Эфрафу, — отозвался Орех, — если, конечно, кто-нибудь из вас захочет составить мне компанию. Мы уведем оттуда столько крольчих, сколько душе угодно.
Раздался изумленный ропот, а потом Плющик спросил:
— Но как?
— У нас с Черничкой есть план, — ответил Орех. — Правда, я не стану рассказывать о нем сейчас, и вот почему. Вы знаете, как опасно туда идти. И если кого-то поймают и отведут к Генералу, его могут заставить все разболтать. Ничего не скажет лишь тот, кто и сам ничего не знает. Потом, когда придет время, я все объясню.
— Сколько кроликов тебе нужно, Орех-рах? — задал вопрос Одуванчик. — Я-то было послушал Падуба и решил, что всей нашей команды не хватит, чтобы справиться с эфрафцами.
— Я хочу обстряпать все потихоньку, — ответил Орех. — Но кто знает, как обернется. Ясно одно — с крольчихами быстро домой не вернешься, и если вдруг нас заметит Внешний Патруль, сил на драку должно хватить.
— Нам нужно будет пробраться в Эфрафу? — робко спросил Плошка.
— Нет, — сказал Орех, — мы…
— Я никогда не думал, Орех, — прервал его Падуб, — что наступит такой день, когда я стану с тобой спорить. Но хочу я сказать одно — это будет полный разгром. Я знаю, на что ты рассчитываешь: Генерал Дурман никогда не сталкивался с умными кроликами вроде Пятика или Чернички. В этом ты, наверное, прав. Так оно и есть. Но беда в том, что никто — ни крольчиха, ни кролик — не сумеет покинуть Эфрафу. Вы ведь знаете — я всю свою жизнь провел в таких вот «внешних патрулях». Но с эфрафскими гвардейцами мне не тягаться, и я не стыжусь в этом признаться. Они догонят и вас, и крольчих и убьют всех. Фрит небесный! Рано или поздно каждый все равно найдет себе подругу! Я понимаю, хочется как лучше, но будьте благоразумны, выбросьте это из головы. Поверьте, самое лучшее, что тут можно придумать, — это держаться от Эфрафы как можно дальше.
В «Улье» заговорили все разом.
— Наверное, он прав! Кому хочется, чтобы его разодрали в клочья?
— А тому-то бедняге как уши разодрали!
— Да, но Орех-рах знает, что делает.
— Это слишком далеко.
— Я не хочу идти.
Орех терпеливо ждал, пока все угомонятся. Наконец он сказал:
— Ну, вот что. Можно остаться и радоваться тому, что у нас есть. Но можно и попытаться устроить свои дела раз и навсегда. Конечно, поход будет опасный — это понимает каждый, кто слышал, что произошло с Падубом. Но разве нам не пришлось рисковать каждый день, каждую минуту с тех пор, как мы ушли от Треараха? Чего же вы хотите? Сидеть тут и грызться из-за двух крольчих, когда в той самой Эфрафе, которой вы так испугались, их полным-полно и они только рады будут сбежать оттуда?
Чей-то голос спросил:
— А что скажет Пятик?
— Я-то уж точно пойду, — спокойно ответил Пятик. — Орех совершенно прав, и план у него что надо. Но обещаю, если потом я почую неладное, молчать не стану.
— А я, если такое случится, буду его слушаться, — подхватил Орех.
Наступила тишина. Потом заговорил Шишак:
— Вот вам мое слово: я иду, и если хотите знать, Кехаар тоже будет с нами.
Раздался гул удивления.
— Но кому-то нужно и здесь остаться, — сказал Орех. — Кроликов с фермы нечего и думать брать на такое дело, а тех, кто уже побывал в Эфрафе, я и просить не стану рисковать головой еще раз.
— Но я все же пойду, — сказал Серебряный. — Я так успел возненавидеть Генерала Дурмана с его Советом, что мне до смерти хочется оставить их в дураках. Если, конечно, для этого не придется идти в саму Эфрафу — это уже слишком. Но нужно же, чтобы кто-то из вас знал дорогу.
— Я тоже пойду, — пискнул Плошка. — Орех-рах спас мне… я хочу сказать… я уверен, что он понял, что я имею в виду… — Малыш смешался. — В любом случае я пойду с вами, — сказал он дрожащим голосом.
В тоннеле, который выходил в лес, послышался шорох, и Орех окликнул:
— Кто там?
— Это я, Орех-рах, Черничка.
— Черничка? — удивился Орех. — Я думал, ты здесь. Где же ты был?
— Прошу прощения, что опоздал, — ответил Черничка. — Собственно говоря, мы обсуждали наш план с Кехааром. Он мне здорово помог. Не знаю, выберемся мы отгула или нет, но, похоже, Генерал Дурман останется с длиннющим носом. Поначалу я думал, что это невозможно, но теперь точно знаю — у нас получится.
— «Туда, туда, где трава зеленее, — сказал Колокольчик. — Туда, где рядами салат подрос, где бегает кролик, что всех сильнее. Все знают его расцарапанный нос». Я, кажется, тоже пойду — просто из любопытства. Я, как птенец, все открывал, закрывал рот, чтобы спросить, что же это за план такой, но никто ничего не говорит. Наверное, Шишак прикинется «храдада» и вывезет из Эфрафы всех крольчих до единой.
Орех сердито глянул в его сторону. А Колокольчик сел на задние лапы и пропищал:
— «Сэр Генерал Дурман, ну прошу вас, пожалуйста, я всего лишь маленький „храдада“, и я пролил весь свой бензин, так что если вы не побрезгуете попорченной травкой, то я, сэр, пожалуй, отвезу этих дам…»
— Колокольчик, — сказал Орех, — помолчи!
— Прошу прощения, — удивленно ответил Колокольчик, — я не хотел никого обидеть. Я только хотел вас немного развеселить. В конце концов, ведь при мысли о том, что придется идти в это жуткое место, всем становится не по себе. Ты ведь не станешь за это сердиться, не станешь? Похоже, дело это ужасно опасное.
— Вот что я скажу, — промолвил Орех, — сейчас прекращаем разговоры. Подождем, посмотрим, решим. Это будет по-кроличьи. Кто хочет, пусть остается, но кому-то идти придется. А сейчас мне надо потолковать с Кехааром.
Кехаар сидел на дереве и отдирал с каких-то костей громадным своим клювом куски жесткого вонючего коричневого мяса. Орех сморщил нос, содрогнувшись от запаха, который ворвался в лесной воздух и уже привлек внимание муравьев и синих мух.